читать про артиллеристов в великой отечественной войне

12.07.2002

Аспект

ИТАК, речь пойдет об асах-артиллеристах. Как ими становились, мы узнаем чуть позже. А пока, пожалуйста, прочтите строки из письма автору одного ветерана-фронтовика Великой Отечественной: "Летчики при превосходстве противника могли выйти из боя, как и при определенных условиях танкисты. У артиллеристов такой возможности не было. Им в каждом бою было суждено - или остановить врага, или погибнуть". Артиллеристы часто сражались насмерть, особенно в начальный период германской агрессии против СССР, когда танковые и моторизованные колонны немецко-фашистских войск рвались в глубь нашей страны. Именно тогда в основном и были поставлены рекорды результативности советских "богов войны", зачастую в одном-двух боях.

ПЕРВЫЙ - НИКОЛАЙ СИРОТИНИН

В тот день обер-лейтенант вермахта Хенсфальд, погибший впоследствии под Сталинградом, записал в своем дневнике: "17 июля 1941 года, Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили русского неизвестного солдата. Он один, стоя у пушки, долго расстреливал колонну наших танков и пехоты. Так и погиб. Все удивлялись его храбрости".

Да, этого советского воина хоронил противник. С почестями. Гораздо позже выяснилось, что это был командир орудия 137-й стрелковой дивизии 13-й армии старший сержант Николай Сиротинин. Подвиг он совершил в самом начале Великой Отечественной войны.

Добровольно вызвавшись прикрыть отход своей части, Николай занял выгодную огневую позицию, с которой хорошо просматривались шоссе, небольшая речушка и мост через нее, открывавший врагу путь на восток. На рассвете 17 июля показались немецкие танки и бронетранспортеры. Когда головной танк вышел на мост, раздался орудийный выстрел. Боевая машина вспыхнула. Второй снаряд поразил еще одну, замыкавшую колонну. На дороге образовалась пробка. Гитлеровцы попытались свернуть с шоссе, но несколько танков сразу застряли в болоте. А старший сержант Сиротинин продолжал посылать снаряды в цель. Черные клубы дыма окутали колонну. Противник обрушил мощный огонь на советское орудие. С запада подошла вторая группа танков и также открыла стрельбу. Лишь через 2,5 часа фашистам удалось уничтожить пушку, которая успела выпустить почти 60 снарядов. На месте боя догорали 10 германских танков и бронетранспортеров, погибло немало вражеских солдат и офицеров.

У воинов 137-й стрелковой дивизии, занявших оборону на восточном берегу реки, сложилось впечатление, что огонь по танкам вела батарея полного состава. И только позднее они узнали, что колонну танков сдерживал один артиллерист.

БРАТЬЯ ЛУКАНИНЫ

Отметим, что артиллеристы, в том числе и противотанкисты, вели борьбу не только с бронированными машинами, им приходилось уничтожать доты, другие укрепления противника, поддерживать пехоту, вести уличные бои. Однако сегодня разговор о тех, кто имеет в своем активе подбитые и подожженные танки, штурмовые орудия и БТР.

Первыми в шеренге асов-артиллеристов стоят уроженцы Калужской области братья Луканины - Дмитрий и Яков. Первый был командиром, а второй - наводчиком орудия 197-го гвардейского артиллерийского полка 92-й гвардейской стрелковой дивизии. Они за войну уничтожили 37 танков и штурмовых орудий, много другой боевой техники, около 600 солдат и офицеров противника. А потому являются претендентами на пальму первенства в ряду советских асов-артиллеристов. Их 152-мм гаубица-пушка образца 1937 г., с которой они прошли тысячи фронтовых километров, установлена в Санкт-Петербурге в одном из залов Военно-исторического музея артиллерии, инженерных войск и войск связи.

Впервые вступив в единоборство с танками противника в боях на Курской дуге, братья 9 июля 1943 г. поразили четыре вражеские машины.

Свое имя Луканины прославили в боях за Правобережную Украину на Степном фронте. 15 октября 1943 г. на юго-западную окраину села Калужино Днепропетровской области двинулось 13 танков противника с автоматчиками. Подпустив врага на близкое расстояние, братья первыми же выстрелами подбили две машины. С другой стороны наступало еще 8 танков. С дистанции 100-200 м Луканины сожгли четыре из них. Попытка врага прорваться в село была отбита. За этот подвиг Дмитрию и Якову присваивается звание Героя Cоветского Cоюза.

"15 октября, ночью, в 4 часа, мы заняли огневую позицию. В то время я был командиром орудия, а брат Яков - наводчиком, - вспоминал о том бое Дмитрий Луканин. - Противник находился от нас на расстоянии метров 700-800, в лесочке. Наш наблюдательный пункт располагался на небольшой сопке, в 30 метрах сзади нас. Командир дивизиона капитан Сморж заметил с НП скопление немецких танков, предупредил нас и приказал подготовить бронебойные снаряды. Мы быстро выполнили приказ. И буквально через считанные минуты капитан Сморж передал приказ: "Луканины, танки. Приготовиться к бою!" Вот до переднего остается 200 метров, и я командую: "По головному - огонь!" Выстрел - и головная машина завертелась на месте. Однако другие продолжают двигаться вперед. Наводчик, не ожидая команды, ведет огонь. 19 снарядов было выпущено в течение буквально нескольких минут, и 6 фашистских танков остались неподвижными перед нашей позицией, метрах в 200-100. Добрую треть атаковавших танков уничтожили мы. Одержать победу над врагом нам помогло хладнокровие, а также то, что противник нас плохо видел, ведь только светало. Движущие цели обнаружить было легче. К тому же мы метко стреляли..."

Cо своей гаубицей-пушкой Луканины прошли всю войну, а потому счет (они вели его сами) рос.

А теперь кратко о рекордсменах. Братья-близнецы Яков и Дмитрий Луканины родились в 1901 г. в деревне Любилово Калужской области. Жили дружно, в школе сидели за одной партой. В 1920-м вместе были призваны служить в пограничные войска. После увольнения в запас работали на различных стройках страны. На Урале, в частности, их знали как прекрасных каменщиков. Война застала братьев на одном из заводов Первоуральска. Отсюда они в один день 3 сентября 1942-го ушли в действующую армию. И на фронте близнецы неразлучны. С боями прошли в одном полку от Сталинграда до Вены. Одним снарядом их ранило, в одном госпитале лечились. Одним Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля 1944 г. были удостоены звания Героя Советского Союза. После войны Луканины жили в Калужской области. Деревня, в которой они родились, переименована в Луканино.

ГВАРДИИ ЕФРЕЙТОР БИСЕРОВ

Второй результат и рекорд среди артиллеристов-противотанкистов принадлежит наводчику противотанкового орудия 207-го гвардейского стрелкового полка (70-я гвардейская стрелковая дивизия, Центральный фронт) гвардии ефрейтору Кузьме Бисерову. Близ села Ольховатка (Поныровский район Курской области) 6, 7 и 8 июля 1943 г. он уничтожил 22 фашистских танка. Вот как это было.

Ранним утром 6 июля к участку обороны 207-го гвардейского полка прорвались немецкие танки - T-III и T-IV, которых вначале посчитали за "Тигры", так как они были оборудованы навесными экранами для защиты от кумулятивных снарядов. Стреляя на ходу, бронированные машины двигались на огневые позиции взвода 45-мм противотанковых орудий 2-го стрелкового батальона. До врага уже рукой подать. У головного танка видны даже черно-белые кресты. Звучит команда, и ефрейтор Кузьма Бисеров посылает снаряд сорокапятки в немецкую машину. "Тигр" - не "Тигр", а немецкий танк сразу не возьмешь. И все же второй выстрел - поражающий. Внезапно из-за поворота дороги показался вражеский грузовик с пехотой. Ефрейтор Бисеров ударил по нему осколочным. Он загорелся. Танки, идущие сзади, начали обходить его. Кузьма Бисеров взял на прицел один из них. Выстрел - и немцы стали выскакивать из подбитого бронированного чудища. В нем начали рваться снаряды.

Но вот взрыв уже на позиции артиллеристов. T-IV, шедший справа, почти накрыл орудие. Расчет засыпан землей, ослеплен, а танк уверенно продвигался вперед. Еще немного, и он раздавит расчет. 80 метров, 75. "Огонь!", - кричит командир расчета. Бисеров вновь у прицела. Гремит выстрел. Немецкая машина споткнулась, замерла и запылала. Команда: "Менять позицию!" Подхватили орудие и выкатили вперед - ближе к противнику. А на старом месте уже рвались вражеские снаряды. Танки (это были T-III и T-IV) уже на новом месте натыкались на удары советских противотанковых пушек, подчеркнем, сорокапяток. Отметим, усовершенствованных - образца 1942 г., бронепробиваемость которых по сравнению с 45-мм ПТ 1937 г. возросла почти в полтора раза. С дистанции в километр сорокапятки М-42 пробивали броню толщиной в 51 мм, а с расстояния 500 м - 61-мм. И артиллеристы умело использовали свое оружие. Ощутимые потери на этом направлении стали неожиданностью для немецких танкистов. Первая атака захлебнулась. Однако за ней последовали вторая, третья... Но и расчет противотанкового орудия был на высоте.

13 вражеских танков остались на месте.

Ночь с 7 на 8 июля прошла тихо. Действовали лишь разведчики. Зато на рассвете 8-го началось все снова. Вновь с неба полетели бомбы прорвавшихся сюда "Юнкерсов", снаряды рвали и без того израненную землю. Близился рокот танков, переходящий в сплошной мощный гул. Противник вводил в бой новые силы - подразделения 2 и 4-й танковых дивизий.

Через несколько часов боя гитлеровцы ворвались в наши передовые траншеи. Теперь слышались лишь разрывы гранат, винтовочные, пистолетные выстрелы, короткие автоматные очереди. А артиллерия била по вражеской технике - один танк загорался за другим. Противотанкистам было очень нелегко. Палило солнце, но еще жарче дышало раскаленное орудие, гимнастерки давно уже пожухли - соль из солдатских спин вышла на ткань.

- Бронебойным, заряжай ! - кричал Кузьма.

- Огонь!

Следовал выстрел, и танк останавливался, объятый пламенем.

Однако в орудийном расчете уже давно никто не слышал команды: каждый действовал как умел и мог. Снова шли танки, пехота.

С десяток бронированных машин горело перед пушкой Бисерова.

К исходу 8 июля на счету ефрейтора Бисерова уже было 22 подбитых танка вермахта. Командир гвардейской стрелковой дивизии объявил Кузьме Бисерову благодарность.

Бои на этом не закончились, Курское сражение продолжалось. 25 июля 207-й гвардейский стрелковый полк вновь держал оборону. Вновь шли танки, за ними - пехота.

Бисеров не успел развернуть орудие. Раздался оглушительный взрыв. Орудие вышло из строя. Остались винтовка и гранаты. Кузьма схватился за винтовку и, прильнув к земле, повел огонь по наседавшей пехоте. Вот упал один пехотинец, второй... И тут...

И тут на него вышла самоходка. Бисеров прицелился, хотел попасть в смотровую щель. Но орудийный выстрел прогремел раньше.

Вот такой простой по описанию подвиг. Можно было бы найти для этого другие слова, может быть, более сильные, более емкие, более колоритные. Но было бы это правдой? Правда здесь, думается, в одном. Шли танки, и Бисеров с расчетом отражал их атаки. Отражал стойко. Стойкостью этот парень, видимо, обладал врожденной, потом он защищал свою землю, ну а в остальном, повторюсь, ему повезло. Шли танки и их было много...

Как стал он, Кузьма Бисеров, рекордсменом-противотанкистом? Обычный сельский парень, каких большинство было на фронте, и вдруг... Ближе знакомишься с его биографией, с его короткой жизнью и приходишь к выводу - он стал рекордсменом потому, что был обычным парнем. Потому что родился в деревне Кваляшур, что в Удмуртии в 1925-м. Потому что окончил семилетку в селе Кулига, школу ФЗО в Воткинске. Потому что работал на станции Кез Пермской железной дороги. И потому, наконец, что в 1942-м учился в танковом училище, а стал наводчиком сорокапятки. Так получилось.

В чем его высокий подвиг?

В районе Ольховатки удар наносили отборные части гитлеровских панцерваффе. А он стоял.

Превосходство врага было огромнейшим. А Бисеров держался.

Враг оказался сильнее. И Бисеров погиб. Но 22 германские бронированные машины из крупповской стали остались на курской земле. 22 танковых экипажа с июля 1943-го противнику нужно было готовить заново.

Вот в этом высокий подвиг. Сюжет подвига нужно золотом заносить на мрамор. Впрочем, частично это сделано. Кузьма Бисеров стал Героем - Героем Советского Союза. Столь высокое звание наводчику противотанкового орудия присвоено посмертно 8 сентября 1943-го. За беспримерное мужество и героизм, проявленные в боях на Курской дуге, у села Ольховатка.

АЛЕКСАНДР СЕРОВ И ДРУГИЕ

Третий результат среди артиллеристов у наводчика орудия 8-й батареи 636-го противотанкового артиллерийского полка 9-й противотанковой артиллерийской бригады рядового Александра Серова (на его счету 18 уничтоженных танков и 1 штурмовое орудие) и командира орудия 122-го гвардейского артиллерийского полка (51-я гвардейская стрелковая дивизия, Воронежский фронт) гвардии старшины Алексея Власова (19 танков противника).

Судьбоносный жребий распорядился так, что Александру Серову пришлось вступить в ожесточенную схватку с врагом в первые дни войны в Прибалтике, юго-западнее Шауляя. Противотанкисты полка оседлали шоссе, ведущее на город, 19 июня, выехав на учение. 22 июня на позициях они получили известие о начале войны, а 23-го, во второй половине дня, 636-й полк атаковали 50 бронированных машин противника с мотопехотой. Командир полка Борис Прокудин, участник боев на реке Халхин-Гол, грамотно организовал оборону. А потому первые несколько выстрелов остановили наступающих.

Именно тогда открыл свой счет Александр Серов. Его 76-мм пушка была атакована большой группой фашистских танков. Чтобы бить наверняка, наводчик подпустил машины на близкое расстояние и выстрелил в ближайшую. Она задымила. Александр же наводил орудие на другую, на третью... Было подбито 11 танков, когда осколок вражеского снаряда ранил Серова. Однако и тогда он не оставил своего места у пушки, продолжал вести огонь и уничтожил еще семь танков. Сказались мастерское владение боевой специальностью - каждый снаряд Александр посылал в цель, а этого противник никак не ожидал и от такой встречи долго не мог прийти в себя. Только второе ранение заставило Серова выпустить из своих рук боевой шнур. Примерно так выглядит картина той ожесточенной схватки, в котором наводчик орудия поставил абсолютный рекорд - 18 подбитых вражеских машин в одном бою.

Долгое время считалось, что Александр Серов был смертельно ранен. Спустя десятилетия оказалось, что это не так. После долгого лечения в госпитале он уволился "по чистой", вернулся на родину в Сибирь, в родное село Бакшеево, там получил на себя похоронку. В семидесятых годах, когда его разыскали работники одного из литовских музеев, рассказал о своем участии в отражении танковой колонны противника.

В первый день боя Александр Серов уничтожил до десяти машин и тогда был ранен, но остался в строю. На второй день гитлеровские танки прорвались к батарее. " Я выстрелил, - вспоминал Александр Серов, - танк развернулся на месте и застыл. Быстро навел пушку в другой танк. Выстрел! И тот окунулся дымом". Орудие вело меткий огонь, поражая танк за танком. У Серова от потери крови кружилась голова - повязка сползла, рана открылась. Однако он по-прежнему стоял у прицела, брал танки в перекрестье, стрелял. Потом - удар, все провалилось в темноту. Последнее, что он услышал, был голос подносчика снарядов: "Серова убило".

Сам Александр Серов конкретную цифру уничтоженных машин не называет. Откуда она появилась? Серов был представлен к государственной награде, и в представлении, как вспоминали его сослуживцы, она фигурировала. Но документ затерялся, награду - орден Отечественной войны I степени - противотанкист получил лишь много-много лет спустя и уже по другому представлению, но в памяти воинов 636-го полка запечатлелось - 18 уничтоженных танков одним расчетом в одном бою.

Гвардии старшина Алексей Власов отличился 6 июля 1943 г. в районе села Яковлево (Белгородская область). Здесь его расчет при отражении атаки танков противника подбил 4 тяжелые и 5 средних боевых машин. На следующий день враг бросил в бой 23 танка. За 30 минут боя расчет подбил 10 из них, установив своеобразный рекорд.

Назовем также старшего сержанта Синявского и ефрейтора Мукозобова - командира и наводчика орудия 542-го стрелкового полка 161-й стрелковой дивизии. Они стали асами в первые дни войны. С 22 по 26 июня в ожесточенных боях на подступах к Минску их расчет уничтожил 17 танков и штурмовых орудий противника. За этот подвиг воины были награждены орденом Красного Знамени.

Рекорд среди артиллеристов-самоходчиков держит командир САУ 383-го гвардейского тяжелого самоходно-артиллерийского полка (3-я гвардейская танковая армия, 1-й Украинский фронт) гвардии младший лейтенант Михаил Климов. Его расчет в марте 1945-го на в районе Вальденбурга и Наумбурга (ныне Польша) вывел из строя 16 вражеских танков.

Отважно сражались и многие другие советские артиллеристы. 35 командиров и наводчиков результативных артиллерийских расчетов уничтожили 432 танка, штурмовых орудия и БТР противника.

ПОЛКИ-РЕКОРДСМЕНЫ

В рекордсменах у артиллеристов - и целые части. Вернемся к действиям 636-го противотанкового полка, в составе которого сражался 23 июня 1941 г. Александр Серов. Тогда враг был отброшен, полк уничтожил 59 танков и штурмовых орудий.

До 50 немецких танков за время боев с 12 июля по 16 августа "нашли свою смерть" под огнем орудий артиллерийской части под командованием Героя Советского Союза Сергея Ниловского.

462-й корпусной артиллерийский полк РГК за первые месяцы войны (с июня по август 1941-го) уничтожил около 100 вражеских танков, 24 бронемашины, 33 орудия, истребил много живой силы противника. Впоследствии он был преобразован в гвардейский.

Высокие результаты показывали артиллеристы и в другие периоды войны. 89 танков, в том числе 35 тяжелых, уничтожил 6 и 7 июля 1943-го при отражении атак на белгородском направлении в ходе Курской битвы личный состав 1177-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка (47-я армия, Воронежский фронт), которым командовал подполковник Алексей Шалимов, посмертно удостоенный звания Героя Советского Союза.

Советские артиллеристы впервые дни войны вступали в жаркие схватки с танковыми подразделениями вермахта, имея на вооружении 45-мм противотанковую пушку, дивизионную 76-мм пушку, 152-мм гаубицу-пушку. Советские воины били врага из зенитных орудий калибров 37-мм, 76-мм и особенно 85-мм, из других артсистем. В ходе войны появляются новые орудия, идет их непрерывное качественное совершенствование. Поступают на вооружение модернизированная 45-мм и 57-мм противотанковые пушки М-42 образца 1942 г. и ЗИС-2 образца 1943 г., 76-мм полковая пушка образца 1943 г. и новая 76-мм дивизионная пушка ЗИС-3 образца 1942 г., 100-мм полевая пушка БС-3 образца 1944 г., серийное производство которой началось на старейших заводах Ленинграда осенью 1943-го по чертежам опытного образца сразу же после прорыва блокадного кольца.

В годы войны создается новый вид артиллерии - самоходная артиллерия. Советские воины получают сильнейшее средство борьбы в танками противника: мощные бронезащищенные и мобильные СУ-85 с пушкой Д-5С (образца 1943 г.), СУ-100 с пушкой Д-10С (образца 1944 г.), СУ-152 с гаубицей-пушкой МЛ-20 (образца 1944 г.), ИСУ-122 с пушкой Д-25С (образца 1944 г.), ИСУ-152 с гаубицей-пушкой МЛ-20 (образца 1943 г.).

Добротный опыт борьбы с танками противника начал приходить к ним к середине 1943 г. (хотя наивысшие результаты отдельными артиллеристами достигнуты в начале войны). К тому времени штаб артиллерии Красной Армии, штабы артиллерии фронтов и армий поставили на постоянную основу изучение бронетехники противника, его тактики действий, выдачу рекомендаций в войска. Особое внимание обращалось на способы борьбы с новыми типами тяжелых танков и штурмовых орудий, таких, как Т-VIH "Тигр", T-VG "Пантера", "Элефант". В противотанковых частях была организована целенаправленная боевая подготовка. В армиях оборудовались специальные тыловые полигоны, где стрельбе по танкам-макетам, в том числе и движущим, тренировались противотанкисты. Создавались команды истребителей танков. Издавались памятки "Памятка по борьбе с танками "Тигр", "Памятка артиллеристу - истребителю вражеских танков".

Все это позволило усмирить гитлеровский танковый зверинец. Разумеется, в этом важную роль сыграли также наши доблестные танкисты, расчеты противотанковых ружей. Но велика роль и артиллеристов - их дуэли с "Тиграми" и "Пантерами", другими танками вермахта дали десятки асов, десятки мастеров меткого орудийного огня.

Истребительно-противотанковая артиллерия Красной армии

Бойцам этих подразделений завидовали и — одновременно — сочувствовали. «Ствол длинный, жизнь короткая», «Двойной оклад — тройная смерть!», «Прощай, Родина!» — все эти прозвища, намекающие на высокую смертность, достались солдатам и офицерам, воевавшим в истребительно-противотанковой артиллерии (ИПТА) Красной армии.

Все это правда: и повышенные в полтора-два раза оклады для состоящих в штате подразделений ИПТА, и длина стволов многих противотанковых пушек, и необычайно высокая смертность среди артиллеристов этих частей, позиции которых часто располагались рядом, а то и перед фронтом пехоты… Но правда и то, что на долю истребительно-противотанковой артиллерии пришлось 70% уничтоженных немецких танков; и то, что среди артиллеристов, удостоенных в годы Великой Отечественной войны звания Героя Советского Союза, каждый четвертый — солдат или офицер истребительно-противотанковых подразделений. В абсолютных цифрах это выглядит так: из 1744 артиллеристов — Героев Советского Союза, чьи биографии представлены в списках проекта «Герои страны», 453 человека воевали в истребительно-противотанковых подразделениях, главной и единственной задачей которых была стрельба прямой наводкой по немецким танкам…

Угнаться за танками

Само по себе понятие противотанковой артиллерии как отдельного вида этого рода войск появилось незадолго до Второй мировой войны. В годы Первой мировой борьбу с малоподвижными танками достаточно успешно вели обычные полевые орудия, для которых довольно быстро разработали бронебойные снаряды. К тому же бронирование танков до начала 1930-х оставалось в основном противопульным и лишь с приближением новой мировой войны начало усиливаться. Соответственно, потребовались и специфические средства борьбы с этим видом вооружений, которым и стала противотанковая артиллерия.

В СССР первый опыт создания специальных противотанковых орудий пришелся на самое начало 1930-х. В 1931 году появилась 37-миллиметровая противотанковая пушка, представлявшая собой лицензионную копию немецкого орудия, предназначенного для той же цели. Год спустя на лафет этой пушки установили советскую полуавтоматическую 45-миллиметровую пушку, и таким образом появилось 45-миллиметровое противотанковое орудие образца 1932 года — 19-К. Через пять лет его модернизировали, получив в итоге 45-миллиметровую противотанковую пушку образца 1937 года — 53-К. Она-то и стала самым массовым отечественным противотанковым орудием — знаменитой «сорокапяткой».

Расчет противотанковой пушки М-42 в бою. Фото: warphoto.ru

Эти пушки — главное средство борьбы с танками в Красной армии предвоенного периода. Именно ими с 1938 года вооружались противотанковые батареи, взводы и дивизионы, до осени 1940-го входившие в состав стрелковых, горно-стрелковых, мотострелковых, моторизованных и кавалерийских батальонов, полков и дивизий. Например, противотанковую оборону стрелкового батальона довоенного штата обеспечивал взвод 45-миллиметровых орудий — то есть две пушки; стрелкового и мотострелкового полков — батарея «сорокапяток», то есть шесть орудий. А в составе стрелковой и моторизованной дивизий с 1938 года был предусмотрен отдельный противотанковый дивизион — 18 пушек калибра 45 мм.

Но то, как стали разворачиваться боевые действия Второй мировой, начавшейся 1 сентября 1939 года с вторжения Германии в Польшу, быстро показало: противотанковая оборона на дивизионном уровне может оказаться недостаточной. И тогда появилась идея создать противотанковые артиллерийские бригады Резерва Главного командования. Каждая такая бригада была бы грозной силой: штатное вооружение подразделения численностью 5322 человека состояло из 48 пушек калибра 76 мм, 24 пушек калибра 107 мм, а также 48 зенитных пушек калибра 85 мм и еще 16 зенитных пушек калибра 37 мм. При этом собственно противотанковых пушек в штате бригад не было, однако с их задачами более или менее успешно справлялись и неспециализированные полевые пушки, получившие штатные бронебойные снаряды.

Увы, к началу Великой Отечественной войны завершить формирование противотанковых бригад РГК страна не успела. Но и недоформированные, эти подразделения, поступавшие в распоряжение армейского и фронтового командования, позволяли маневрировать ими гораздо более эффективно, чем противотанковыми подразделениями в штате стрелковых дивизий. И хотя начало войны привело к катастрофическим потерям во всей Красной армии, в том числе и в артиллерийских частях, за счет этого был накоплен необходимый опыт, который довольно скоро и привел к появлению специализированных противотанковых подразделений.

Рождение артиллерийского спецназа

Очень быстро стало понятно, что штатные дивизионные противотанковые средства не способны всерьез противостоять танковым клиньям вермахта, а нехватка противотанковых пушек нужного калибра вынуждает выкатывать на прямую наводку легкие полевые орудия. При этом их расчеты, как правило, не имели необходимой подготовки, а значит, порой действовали недостаточно эффективно даже в выгодных для них условиях. Кроме того, из-за эвакуации артиллерийских заводов и массовых потерь первых военных месяцев нехватка основных орудий в Красной армии стала катастрофической, поэтому распоряжаться ими нужно было гораздо бережнее.

В таких условиях единственным верным решением было формирование особых резервных противотанковых частей, которые можно было не просто ставить в оборону по фронту дивизий и армий, а маневрировать ими, бросая на конкретные танкоопасные направления. О том же говорил и опыт первых военных месяцев. И в итоге уже к 1 января 1942 года в распоряжении командования действующей армии и Ставки Верховного главнокомандования имелись одна противотанковая артиллерийская бригада, действовавшая на Ленинградском фронте, 57 противотанковых артиллерийских полков и два отдельных противотанковых артиллерийских дивизиона. Причем они действительно имелись, то есть активно участвовали в боях. Достаточно сказать, что пяти противотанковым полкам по итогам сражений осени 1941 года было присвоено только-только введенное в Красной армии звание «гвардейский».

Советские артиллеристы c 45-мм противотанковой пушкой в декабре 1941 года. Фото: Музей инженерных войск и артиллерии, Санкт Петербург

Еще через три месяца, 3 апреля 1942 года вышло постановление Государственного комитета обороны, вводившее понятие истребительной бригады, главной задачей которой становилась борьба с танками вермахта. Правда, ее штат вынужденно был гораздо скромнее, чем у подобного довоенного подразделения. В распоряжении командования такой бригады было втрое меньше людей — 1795 бойцов и командиров против 5322, 16 пушек калибра 76 мм против 48 по довоенному штату и четыре 37-миллиметровых зенитки вместо шестнадцати. Правда, в списке штатного вооружения появились двенадцать 45-миллиметровых пушек и 144 противотанковых ружья (ими были вооружены два пехотных батальона, входивших в состав бригады). Кроме того, ради создания новых бригад Верховный главнокомандующий приказал в течение недели пересмотреть списки личного состава всех родов войск и «изъять весь младший и рядовой состав, ранее служивший в артиллерийских частях». Именно эти бойцы, пройдя короткую переподготовку в запасных артиллерийских бригадах, и составили костяк противотанковых бригад. Но доукомплектовывать их пришлось все равно бойцами, не имеющими боевого опыта.

К началу июня 1942 года в Красной армии действовали уже двенадцать новосформированных истребительных бригад, в составе которых, помимо артиллерийских подразделений, были также минометный дивизион, инженерно-минный батальон и рота автоматчиков. А 8 июня появилось новое постановление ГКО, которое сводило эти бригады в четыре истребительные дивизии: ситуация на фронте требовала создания более мощных противотанковых кулаков, способных останавливать немецкие танковые клинья. Менее чем через месяц, в самый разгар летнего наступления немцев, быстро продвигавшихся на Кавказ и к Волге, вышел знаменитый приказ № 0528 «О переименовании противотанковых артиллерийских частей и подразделений в истребительно-противотанковые артиллерийские части и установлении преимуществ начальствующему и рядовому составу этих частей».

Пушкарская элита

Появлению приказа предшествовала большая подготовительная работа, касавшаяся не только расчетов, но и того, сколько орудий и какого калибра должны иметь новые части и какими преимуществами будет пользоваться их состав. Было совершенно ясно, что бойцам и командирам таких подразделений, которым придется ежедневно рисковать жизнью на самых опасных участках обороны, требуется мощный не только материальный, но и моральный стимул. Присваивать новым частям при формировании звание гвардейских, как это делалось с подразделениями реактивных минометов «катюша», не стали, зато решили оставить хорошо зарекомендовавшее себя слово «истребительные» и добавить к нему «противотанковые», подчеркивая особую значимость и предназначение новых частей. На тот же эффект, насколько можно судить сейчас, было рассчитано и введение особого нарукавного знака для всех солдат и офицеров истребительно-противотанковой артиллерии — черного ромба с перекрещенными золотистыми стволами стилизованных шуваловских «единорогов».

Все это было прописано в приказе отдельными пунктами. Такими же отдельными пунктами прописывались и особые финансовые условия для новых частей, а также нормы по возвращению в строй раненых бойцов и командиров. Так, начальствующему составу этих частей и подразделений был установлен полуторный, а младшему и рядовому — двойной оклад денежного содержания. За каждый подбитый танк расчету орудия также полагалась денежная премия: командиру и наводчику — по 500 рублей, остальным номерам расчета — по 200 рублей. Примечательно, что первоначально в тексте документа фигурировали другие суммы: 1000 и 300 рублей соответственно, но подписывавший приказ Верховный главнокомандующий Иосиф Сталин собственноручно снизил расценки. Что же касается норм по возвращению в строй, то весь начальствующий состав истребительно-противотанковых частей вплоть до командира дивизиона нужно было держать на особом учете, и при этом весь состав после лечения в госпиталях требовалось возвращать только в указанные части. Это не гарантировало, что солдат или офицер вернулся бы в тот самый батальон или дивизион, в котором воевал до ранения, но и оказаться в каких-либо других подразделениях, кроме истребительно-противотанковых, он не мог.

Новый приказ моментально превратил противотанкистов в элиту артиллерии Красной армии. Но элитарность эта подтверждалась дорогой ценой. Уровень потерь в истребительно-противотанковых подразделениях был заметно выше, чем в других артиллерийских частях. Не случайно противотанковые части стали единственным подвидом артиллерии, где тем же приказом № 0528 вводилась должность заместителя наводчика: в бою расчеты, выкатывавшие свои орудия на необорудованные позиции перед фронтом обороняющейся пехоты и ведшие огонь прямой наводкой, нередко гибли раньше, чем их техника.

От батальонов — к дивизиям

Новые артиллерийские подразделения быстро набирали боевой опыт, который так же быстро распространялся: число истребительно-противотанковых частей росло. На 1 января 1943 года истребительно-противотанковая артиллерия Красной армии насчитывала две истребительные дивизии, 15 истребительных бригад, два тяжелых истребительно-противотанковых полка, 168 истребительно-противотанковых полков и один истребительно-противотанковый дивизион.

Подразделение истребительно-противотанковой артиллерии на марше. Фото: otvaga2004.ru

А к Курской битве советская противотанковая артиллерия получила и новую структуру. Приказ Наркомата обороны № 0063 от 10 апреля 1943 года ввел в составе каждой армии, в первую очередь Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов как минимум один истребительно-противотанковый полк армейского штата военного времени: шесть батарей 76-миллиметровых пушек, то есть всего 24 орудия. Тем же приказом в состав Западного, Брянского, Центрального, Воронежского, Юго-Западного и Южного фронтов организационно вводилась одна истребительно-противотанковая артиллерийская бригада численностью 1215 человек, в составе которой были истребительно-противотанковый полк 76-миллиметровых пушек — всего 10 батарей, или 40 орудий, и полк 45-миллиметровых пушек, имевший на вооружении 20 орудий.

Относительно спокойное время, отделявшее победу в Сталинградской битве от начала сражения на Курской дуге, командование Красной армии использовало в полной мере, чтобы максимально доформировать, довооружить и дообучить истребительно-противотанковые части. Никто не сомневался, что грядущая битва во многом будет опираться на массовое применение танков, особенно новых немецких машин, и к этому требовалось быть готовыми.

История показала, что подготовиться истребительно-противотанковые части успели. Сражение на Курской дуге стало главной проверкой артиллерийской элиты на прочность — и она выдержала ее с честью. А бесценный опыт, за который, увы, бойцам и командирам истребительно-противотанковых подразделений пришлось заплатить очень дорогой ценой, вскоре был осмыслен и использован. Именно после Курской битвы легендарные, но, к сожалению, уже слишком слабые для брони новых немецких танков «сорокопятки» начали понемногу убирать из этих подразделений, заменяя их на 57-миллиметровые противотанковые пушки ЗИС-2, а там, где этих орудий не хватало, на отлично зарекомендовавшие себя дивизионные 76-миллиметровые пушки ЗИС-3. Кстати, именно универсальность этого орудия, хорошо показавшего себя и в качестве дивизионной пушки, и в качестве противотанкового орудия, наряду с простотой конструкции и изготовления позволили ему стать самым массовым артиллерийским орудием в мире за всю историю артиллерии!

Мастера «огневых мешков»

Последним крупным изменением в структуре и тактике применения истребительно-противотанковой артиллерии стало полное переформирование всех истребительных дивизий и бригад в истребительно-противотанковые артиллерийские бригады. Таких бригад к 1 января 1944 года в составе истребительно-противотанковой артиллерии числилось аж полсотни, а помимо них еще 141 истребительно-противотанковый артиллерийский полк. Основным оружием этих подразделений стали те самые 76-миллиметровые пушки ЗИС-3, которые отечественная промышленность выпускала с невероятной скоростью. Кроме них, на вооружении бригад и полков стояли 57-миллиметровые ЗИС-2 и некоторое количество «сорокапяток» и орудий калибра 107 мм.

К этому времени полностью была отработана и принципиальная тактика боевого применения истребительно-противотанковых частей. Разработанная и опробованная еще перед Курской битвой система противотанковых районов и противотанковых опорных пунктов была переосмыслена и доработана. Число противотанковых орудий в войсках стало более чем достаточным, для их применения хватало опытного личного состава, и борьбу с танками вермахта удалось сделать максимально гибкой и эффективной. Теперь советская противотанковая оборона строилась по принципу «огневых мешков», устраиваемых на путях движения немецких танковых частей. Противотанковые пушки размещались группами по 6–8 орудий (то есть по две батареи) на расстоянии полусотни метров друг от друга и маскировались со всей тщательностью. И огонь они открывали не тогда, когда в зоне уверенного поражения оказывалась первая линия вражеских танков, а только после того, как в нее входили фактически все атакующие танки.

Неизвестные советские девушки-рядовые из истребительно-противотанковой артиллерийской части. Фото: topwar.ru

Такие «огневые мешки», учитывая характеристики орудий истребительно-противотанковой артиллерии, были эффективными только на средних и коротких дистанциях боя, а значит, риск для артиллеристов возрастал многократно. Нужно было проявить не только недюжинную выдержку, глядя, как почти рядом проходят немецкие танки, надо было угадать момент, когда открывать огонь, и вести его так быстро, как только позволяли возможности техники и силы расчетов. И при этом быть готовым в любую минуту сменить позицию, как только она оказывалась под огнем или танки уходили дальше дистанции уверенного поражения. А делать это в бою приходилось, как правило, буквально на руках: подогнать лошадей или машины чаще всего просто не успевали, да и процесс погрузки-разгрузки орудия занимал слишком много времени — куда больше, чем позволяли условия боя с наступающими танками.

Герои с черным ромбом на рукаве

Зная все это, уже не удивляешься числу героев среди бойцов и командиров истребительно-противотанковых подразделений. Среди них были настоящие артиллеристы-снайперы. Такие, как, например, командир орудия 322-го гвардейского истребительно-противотанкового полка гвардии старший сержант Закир Асфандияров, на счету которого почти три десятка фашистских танков, причем десять из них (в том числе и шесть «Тигров»!) он подбил в одном бою. За это ему и было присвоено звание Героя Советского Союза. Или, скажем, наводчик орудия 493-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка сержант Степан Хоптяр. Он воевал с самых первых дней войны, прошел с боями до Волги, а потом — до Одера, где в одном бою уничтожил четыре немецких танка, а всего за несколько январских дней 1945-го — девять танков и несколько бронетранспортеров. Этот подвиг страна оценила по достоинству: в апреле победного сорок пятого Хоптяру присвоили звание Героя Советского Союза.

Но даже на фоне этих и сотен других героев из числа солдат и офицеров истребительно-противотанковой артиллерии выделяется подвиг единственного среди них дважды Героя Советского Союза Василия Петрова. Призванный в армию в 1939 году, он прямо накануне войны окончил Сумское артиллерийское училище, а Великую Отечественную встретил лейтенантом, командиром взвода 92-го отдельного артиллерийского дивизиона в Новограде-Волынском на Украине.

Свою первую «Золотую Звезду» Героя Советского Союза капитан Василий Петров заслужил после форсирования Днепра в сентябре 1943-го. К тому времени он уже был заместителем командира 1850-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка, а на груди у него красовалось два ордена Красной Звезды и медаль «За отвагу» — и три нашивки за ранения. Указ о присвоении Петрову высшей степени отличия был подписан 24-го, а опубликован 29 декабря 1943 года. К тому времени тридцатилетний капитан уже лежал в госпитале, лишившись в одном из последних боев обеих рук. И если бы не легендарный приказ № 0528, предписывающий возвращать раненых в истребительно-противотанковые подразделения, свежеиспеченный Герой вряд ли бы получил шанс продолжить воевать. Но Петров, всегда отличавшийся твердостью и упорством (порой недовольные подчиненные и начальники говорили, что упрямством), добился своего. И в самом конце 1944-го вернулся в свой полк, который к тому времени уже стал называться 248-м гвардейским истребительно-противотанковым артиллерийским полком.

С этим полком гвардии майор Василий Петров и дошел до Одера, форсировал его и отличился, удерживая плацдарм на западном берегу, а потом участвуя в развитии наступления на Дрезден. И это не осталось без внимания: указом от 27 июня 1945 года за весенние подвиги на Одере гвардии майор артиллерии Василий Петров был второй раз удостоен звания Героя Советского Союза. К этому времени полк легендарного майора уже был расформирован, но сам Василий Петров остался в строю. И оставался в нем до самой смерти — а умер он в 2003 году!

После войны Василий Петров сумел окончить Львовский государственный университет и военную академию, получил степень кандидата военных наук, дослужился до звания генерал-лейтенанта артиллерии, которое получил в 1977 году, и занимал должность заместителя начальника ракетных войск и артиллерии Прикарпатского военного округа. Как вспоминает внук одного из сослуживцев генерала Петрова, время от времени, выбираясь на прогулку по Карпатам, немолодой военачальник умудрялся по пути наверх буквально загнать своих адъютантов, не поспевавших за ним…

Память сильнее времени

Послевоенная судьба истребительно-противотанковой артиллерии полностью повторила судьбу всех Вооруженных сил СССР, менявшихся в соответствии с изменениями вызовов времени. С сентября 1946 года личный состав частей и подразделений истребительно-противотанковой артиллерии, а также подразделений противотанковых ружей перестал получать увеличенные оклады. Право на особый нарукавный знак, коим так гордились противотанкисты, сохранилось на десять лет дольше. Но и оно со временем пропало: очередной приказ о введении новой формы для Советской армии отменил эту нашивку.

Постепенно пропадала и необходимость в специализированных противотанковых артиллерийских частях. На смену пушкам пришли противотанковые управляемые ракетные снаряды, в штате мотострелковых подразделений появились части, вооруженные этим оружием. В середине 1970-х из названия истребительно-противотанковых подразделений исчезло слово «истребительные», а через двадцать лет вместе с Советской армией исчезли и последние два десятка противотанковых артиллерийских полков и бригад. Но какой бы ни была послевоенная история советской противотанковой артиллерии, она никогда не отменит того мужества и тех подвигов, которыми прославили свой род войск бойцы и командиры истребительно-противотанковой артиллерии Красной армии в годы Великой Отечественной войны.

Далее в рубрике Родители дорого заплатят за 1 сентябряПо данным опроса ВЦИОМ, в 2015 году сбор ребенка в школу обходится почти на 50% дороже, чем в 2014-м Читайте в рубрике «История» Тарутинский маневр Кутузова: спас Россию и ЕвропуБлестящий маневр русской армии «решил участь всей кампании»
Перескочить к меню

Книга заблокирована по одной из причин:

  • Скорее всего (на 99%) эта книга заблокирована в связи с жалобой от правообладателя.
  • Некоторые же книги могут содержать информацию, распространение которой в Российской Федерации запрещено (Федеральный закон от 25.07.2002 № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Федеральный закон от 27 июля 2006 г. N 149-ФЗ "Об информации, информационных технологиях и о защите информации"). Федеральный закон № 398-ФЗ от 28 декабря 2013 года (закон Лугового, закон о блокировке экстремистских сайтов). Полный список этих книг можно найти на сайте Минюста Федеральный список экстремистских материалов

    .



  • Александр Борисович Широкорад  

    История   Публицистика  

    Артиллерия в Великой Отечественной войне 14847K, 623с.   (читать)  (скачать fb2)
      издано в 2010 г.  (post)
    Добавлена: 09.09.2012 Версия: 1.0.
    ISBN: 978-5-17-065142-9, 978-5-403-03497-5 Кодировка файла: UTF-8
    Издательство: АСТ Город: Москва

      (Fb2-info)   (ссылка для форума)   (ссылка для блога)   (QR-код книги)  

    [url=https://coollib.net/b/150230][b]Артиллерия в Великой Отечественной войне (fb2)[/b]

    [img]https://coollib.net/i/30/150230/cover.jpg[/img][/url]

    QR-код книги



    Артиллерия была решающей силой в Первой мировой войне и сохранила свое значение во Второй мировой войне. Несмотря на резкое увеличение боевых возможностей танков и авиации, без массированной артиллерийской поддержки проведение серьезных операций было немыслимо. Автор пишет о «блеске и нищете» советской артиллерии, о ее применении в страшном 1941 году, в великом противостоянии при обороне Сталинграда, в битве на Курской дуге и в завершающих боях под Будапештом и Кенигсбергом, броске на Берлин и последнем штурме вражеской цитадели.


    Лингвистический анализ текста:Приблизительно страниц: 623 страниц - очень много (232)Средняя длина предложения: 100.93 знаков - близко к среднему (87)

    Активный словарный запас: близко к среднему 1311.17 уникальных слова на 3000 слов текста

    Доля диалогов в тексте: 0.82% - очень мало (25%)

    Подробный анализ текста >>



    На меня - начальника разведки артиллерийского дивизиона, комиссара дивизиона и командира взвода боевого питания была возложена задача - перевести по льду Керченского пролива лошадей и тылы дивизиона. На пути нашего движения встречались полыньи, на открытой воде плавали утки, бакланы, от нашей нагрузки и движения иногда лёд не выдерживал, были потери.

    Представьте себе, какая была ситуация: 14 самолётов пускает по 4 бомбы по 250 килограмм. Я, конечно, сразу упал на свист этих бомб. Первую только помню. Когда она взорвалась – на меня что-то упало. Это убило коня – и конь упал рядом со мной. Это мне было такое «заграждение» конём. Но потом следующая – упала впереди меня. И вот – голова…

    Пехота захватывала плацдарм на противоположном берегу, а мы, как артиллерийская разведка, вслед за ними переправлялись и должны были выявить вражеские огневые точки. Какая цель попадалась – стреляли. Мы продвигались слегка позади пехоты. Если бы я тогда шел вместе с пехотой, я бы сейчас рядом с Вами здесь не сидел. В пехоте как: если не убили, то обязательно ранили. Оттуда целыми почти не возвращались.

    Помню, однажды, проходили очередную сожжённую деревушку, и я позавидовал убитым… Мела позёмка, лицо секло сухим снегом, мы шли сгорбленные, измотанные до бесчувствия. И вот тогда я подумал: хорошо мёртвым, они уже не испытывают страданий, им всё равно, что происходит вокруг. В тот момент мне не хотелось жить! Но тут я вспомнил родительский дом, свою маму, её печальные глаза...

    Переправу немцы разбили, а вода неглубокая, но течение очень быстрое. И мы, чтобы ночью не потеряться, друг за друга держались, и так перешли на ту сторону. Там, значит, собрали оружие, которое у убитых. Убитых – похоронили. Пушки, которые переправили, мы цепляли за трос, а с обратной стороны – лебёдка, так и перетаскивали через Нарев. Вот всю ночь мы и болтались в этой ледяной воде. Утром нас привезли к штабу, там дали по стакану водки, чтобы согреться – и, как говорится, ничего страшного не случилось…

    Ровно в четыре часа утра мы сразу зарядили гаубицы и начали стрелять по Берлину. Причём не только мы. Там подогнали столько артиллерии, что вот так над головой всё время свистели снаряды, которые летели на Берлин. Два часа мы вот так стреляли, с четырёх до шести. Ровно в шесть прекратили стрельбу. А я как-то вот почувствовал телом дрожание воздуха. Думаю: «Что такое? – неужели немцы какое-то новое оружие?..»

    Меня взяли в армию, призвали – в 1939 году… вначале – в пехоту я попал, а потом из пехоты попросили: «У кого среднее образование – пройдите в следующую комнату, там будет разговор о переводе в артиллерию». Пойду в артиллерию! Перешёл туда. Я этому очень рад, всю войну был только артиллеристом.

    Первый раз столкнулся, когда окружили: мы дошли до станции Речково, эта станция с запада последняя перед мостом через Дон. Мост – был взорван, часть пролёта. Когда наступали немцы – наши взорвали. Станция Речково была внизу, а наверху – типа сопки, и там немцы приковали наших «власовцев» к пулемёту. Сами ушли – а они отстреливались.

    Таких дезертиров собрали целую группу, человек пять, и трибунал присудил им расстрел… А мне приказали расстрелять моего напарника. Я ещё немца не убил, а тут надо друга расстрелять… Но рядом стоял мой лейтенант, он у меня оружие забрал и выполнил приказ… Спас меня от такого греха… Хоть он сам виноват – убежал, всё равно жалко…

    Когда образовывалось Курская дуга, наша бригада воевала внутри, в самой северной макушке мешка. Я получил задачу отходить оттуда северо-западнее Фатежа, в район деревни Самодуровка. Оборудованных рубежей там не построили, поэтому пришлось срочно укрепляться и маскироваться самим. У меня две машины, а горючего нет. Я пошёл от батареи сюда - на выход из «мешка». Говорю своим: «Ребята надо как-то доставать горючее».

    Я приказал у жителей ворота поснимать и сделать плоты из них, потому что 3 полка надо переправить. И мы в ночь на 17 октября переправили дивизию – немцы не ожидали. Мы им нанесли тяжёлый удар, отбросили их на 12 – 15 километров, аж на дорогу Клетская – Серафимович. Как они ни пытались – я сразу приказал сапёрам минировать дорогу в районе высота 220 Чепелев курган и дорогу Клетская – Серафимович. Прикрыли тут дивизию. Немцы пытались тут нас выбить – не могли.

    Рано утром 21.01.1942 нас саперов подняли по тревоге; в городе шли ожесточенные бои. Мне приказали срочно пробиться с поредевшим взводом к Старой Торопе. Нужно было как можно скорее обеспечить проходы, разминировать дорогу для лыжников и конному орудию на лыжах, так как более 500 пленных наших солдат вывели фашисты на расстрел из концлагеря. Возложенное задание мы выполнили успешно, пленных расстрелять фашисты не успели.

    Нам дали задание построить переправу через канал Москва – Волга. Моста не было, а нужно переправлять танки, машины, «Катюши» - всё туда. Вода была в канале спущена, был только небольшой слой льда, и воды под ним может сантиметров 50 – 60. На этот лёд мы сделали бревенчатый настил, чтобы танки не проваливались и машины. А берег был бетонированный противоположный западный, и нам пришлось этот весь берег взрывать.

    По прибытии в Севастополь я был отобран на Дунайскую флотилию. Перед отправкой к нам зашел командующий флотом адмирал Октябрьский. Он спрашивает у старшего нашей команды «Куда направляются эти мальчишки?» «На Дунайскую флотилию». «Немедленно распределить по кораблям флота». Так я с однокурсниками остался на Черноморском флоте. На Черном море активных боевых действий уже не велось. Так я попал в тральный дивизион в городе Керчь.

    В спокойной обстановке можно щупом тыкать, но в боевой на глаз и как придется. Очень помогли пленные немецкой инженерной службы. Под Сталинградом они прямо сказали, что русский иван неправильно делает, в шахматном порядке ставит мины. Одну нашел и выковыривай себе остальные. И после этого обязательно ставили не в шахматном, а в беспорядочном порядке. То есть тот порядок, который знаешь только ты. А если обстановка такая, что не позволяет установить их ни в каком порядке, то их разбрасываешь. Поставить, но в формуляре обязательно указать: мины поставлены в беспорядке.

    Под Тирасполем – звонит начальник дивизии. Пришёл лейтенант, с документами, всё. «Я, – говорит, – агент разведки. Вот заброшен, и со мной ещё два человека было заброшено…» - «Кто такие?» - «Один, значит, там капитан, фамилии не знаю, но вот примерные приметы».

    У нас не было ни отступлений, ни наступлений. Мы, как сурки, зарылись в землю и все время были только в обороне. Снаряды летят, мины рвутся, а мы, как только заканчивается обстрел, зарываемся глубже. Земля там песчаная была, после каждого обстрела осыпалась. Но паники никакой в наших боевых порядках не было, ребята знали, на что шли. Морально мы их настроили еще в Пензе. После каждого обстрела начинаешь проверять личный состав, а в ответ слышишь: «Все нормально!» Трус умирает много раз, герой умирает однажды.

    Только бывало, рванёт – чтобы убило сразу, не сделать «самовара». У друзей ногу оторвёт: «Дорогой Миша, - меня Миша называли, - пристрелите меня»! Ну, разве друга пристрелишь?! Только бывало, говоришь: убьёт – лучше сразу. Бояться – мы не боялись. У нас только патриотизм был, все же мы были комсомольцы, потом под Невелем я уже в партию вступил.

    Мы ещё работали, как рабочие, на заводе: по 8 часов. И у нас из двадцати девчонок на окопы никого не посылали! Мы сперва работали, потом практиковались в госпитале. И так – сутками… как повезёт: если нет раненых, не привезут – значит, придремнём, а если привезут – мы их обрабатываем, а потом к 8-ми часам чтобы была на своём рабочем месте. Сутками не спали – и ничего!

    А сапер – это труженик фронтовой. Почему я на первых порах Вам отказал? Потому что сказать о чем-то героическом таком, как бросаются на амбразуру вражеского ДОТа, как в штыковую идут … Один раз мы в атаку пошли, я расскажу. А так особенно мне хвалиться нечем. Мы работали, работали и заставляли нас работать крепко.